Этика закона трагична. Будучи поработителем и угасителем творческой активности личности, она, тем не менее, в условиях вторичного, объективированного мира, куда «брошен» человек, играет положительную роль, ибо, регулируя отношение человека и общества, она охраняет права человека по отношению к социуму. Парадокс ее состоит в том, что, игнорируя и исключая «внутреннего» человека, она регулирует жизнь «внешнего» человека, включая его в определенную иерархическую систему отношений. Однако выступая с определенной, установленной «нормой добра», эта этика является авторитарной, нормативной, исключающей неповторимо, индивидуальную жизнь личности. Эта этика обращена к среднему человеку, которых интересует больше стол компьютерный угловой , чем познать дух, к сфере повседневности, в которой трагический смысл личности и свободы исключен, где исключена также сфера сверхсознания и творчества.
В философии ярчайшим проявлением этики закона выступает категорический императив И. Канта. В моральном императиве И. Канта, как полагает Н. А. Бердяев, следуя которому каждый человек должен рассматриваться не как средство, а как цель в себе, содержится, однако, противоречие, которое расшатывает этический принцип человеческой личности. Это происходит из-за юридического основания этики, ибо каждый человек рассматривается, как инструмент, служащий для реализации абстрактного и безличного закона. Поэтому человек вовсе не является у И. Канта ни свободным, ни автономным: он полностью подчинен норме и покорен ей. Личность не является более ценностью, она сведена к чисто формальному принципу, универсальному и юридическому. В сфере религиозной этика закона проявляется в реминисценциях фарисейской морали в рамках христианства. Законнический морализм, который философски откристаллизовался в кантовской этике, в христианстве, по мнению Н. А. Бердяева, наиболее сильное влияние имел в рамках католической традиции. Морализм (фарисейство) внутри христианства проявился в христианской аскетике, которая в своей монашески-аскетической вражде к жизни стремилась к тому, чтобы сделать человека автоматом добродетели и исключить тем самым творчески преобразующую энергию просветления жизни. Таким образом, основная неудача этики закона, как полагает Н. А. Бердяев, состоит в том, что она остается вне духовной глубины конкретной личности. Однако не зная живой, индивидуально неповторимой личности, эта этика охраняет личность от посягательств и насилия со стороны других личностей. Основываясь на юридическом фундаменте, этика закона свое высшее выражение находит в праве, охраняющем жизнь человека, его свободу (внешнюю) от посягательств других людей. Следовательно, в условиях непросветленного и бездуховного мира эта этика выполняет свое предназначение в силу «непросветленного» состояния мира. Однако исходные посылки этой этики не могут служить условием «освобождения»
